Екатерина Сударушкина,Чувашская Республика, город Канаш

Позвольте представиться - кадет Сударушкина. Честь имею! Учусь в 11 кадетском классе государственной службы и управления. С гордостью ношу звание кадета и всегда верна девизу российского кадетства «Богу-душу, жизнь - отчизне, сердце - людям, честь -никому».
С удовольствием участвую во всех патриотических мероприятиях, конкурсах, акциях, фестивалях. Неоднократная победительница. Кроме этого увлекаюсь журналистикой и киновидеотворчеством. Увлекаюсь чтением с детства. Моя любимая книга известной писательницы Э.Л.Войнич «Овод», на досуге люблю читать Януша Корчака и просто интересные книги.
И просто стараюсь быть достойным гражданином Великой России, замечательной Чувашии и нашего прекрасного города Канаш.


Зачем мне помнить о войне?
Условный рефлекс поколений, присущий и мне, как любому нормальному человеку, живущему в нашей стране: патриотизм - это память о войне. Конечно, не только, но обязательно.
А зачем мне помнить о войне?
Я знаю, как ответить на этот вопрос позитивно и правильно, звонко и красиво. Я знаю, как нужно написать о подвиге, о жертвах, о беспримерном героизме и долге солдата.
Как бронзовые монументы солдатам с суровыми лицами, забронзовели и стали естественными шаблоны текстов и даже мыслей о войне.
А разве можно думать по-другому?
Это ведь кощунство над подвигом и жертвами.
Это против нашего воспитания и морали.
С детского сада нам рассказывают о войне, прививают память о ней, как оспу - всем и обязательно. И она живет в нас как общее знание, как шаблон из дат, имен и названий.
Память о войне. Это наше общее и естественное, обязательное и незыблемое. Мы выросли и живем с этим.
9 Мая, линейки, классные часы, приглашенные ветераны, букеты цветов, бодрое отстреливание концертной программы со стихами и песнями, стенды, доставаемые раз в год, минута молчания, склоненные головы, народ на центральной площади, городской монумент, пламя над гранитной плитой, венки, салют, звон орденов и реальное ощущение единства со всеми в этот день.
Память о войне - это напоминание о том, что мы народ, а не население!
Не нам судить того, что было. Нравится или не нравится, но мы все склоняем головы в этот день.
Память о войне - это ритуальная память, и другой она быть не может. Что могу помнить о войне я, родившееся 16 мая 1995 года, почти ровно через 50 лет после окончания войны.
Но память - это всегда еще и личное.
Для меня личная память о войне - это соседка по лестничной клетке баба Валя, которую похоронили два года назад.
Бывшая фронтовая медсестра, призванная на фронт в 1943 году и в 44-м комиссованная по ранению бедра, развороченного осколком.
Помнится и стоит перед глазами припадающая хромота, палочка с изогнутой рукояткой в руке, синяя вязаная кофта, белый платок.
Бабушка как бабушка на лавочке у подъезда. До той минуты, пока не доставала из-под кофты пачку "Беломора" и не выщелкивала из нее папиросу. Пожелтевшие от никотина пальцы разминали папиросную гильзу, сминали ее в гармошку. Зажигалась с шипением спичка, и, как-то по особенному тяжело вздохнув, баба Валя делала первую затяжку, а потом, задержав дым в себе, выпускала его кольцами.
Она ловила наши взгляды и, словно оправдываясь, всегда произносила одну фразу: "С фронта привычка…".
Иногда она была пьяна. Шла через двор, хромая и качаясь. При этом разговаривала с собой, спорила, размахивала руками и материлась. Другие бабушки у подъездов вздыхали, осуждающе качали головой. "А что ей, одна ведь живет, так вот бобылкой без детей…" - и осуждая, и понимая говорили они. А потом, словно прощая и отпуская грех, добавляли: "Война".
И я так часто все это слышала, что зримый образ войны для меня сконцентрировался в бабе Вале. Война для меня - это старушка в белом платочке, которая была призвана девчонкой в медсестры и провоевала полгода.
Вот она такая: вытащившая с поля боя десяток раненых; не имевшая особых орденов и регалий (кажется вообще ничего не имевшая, кроме юбилейного ордена); всю жизнь проработавшая медсестрой в больнице; так и не вышедшая, наверное, по причине хромоты, замуж; не родившая детей; курившая "Беломор"; выпивавшая в день пенсии и не только; говорившая хриплым и низким голосом; пахнущая всегда чем-то не очень свежим; переплетавшая старушечьи причитания с жестким матерком; никем не воспетая и не прославленная; никогда не ходившая ни на какие встречи со школьниками и никому не рассказывавшая о войне; жившая с кошкой, которая умерла с ней в один день.
После ее похорон соседки разбирали ее имущество. Моя бабушка, которая участвовала в этом, принесла мне фотографию бабы Вали и сказала: "На вот, вот школу отнеси, а то выбрасывать жалко". Маленькая желтая потрескавшаяся фотография. На ней три девушки в мешковатых гимнастерках. Одна из них, наверное, баба Валя. Трудно узнать.
Я смотрела на фотографии и думала, что если бы родилась раньше, то вполне могла быть одной из этих девушек. Что меня могли призвать и меня могли ранить, и судьба бабы Вали стала бы моей судьбой. И так мне себя стало жалко, что слезы покатились по щекам.
Зачем нам помнить войну? Да в принципе можно и не помнить, если говорить о датах, названиях сражений, фамилиях маршалов. Но память - это всегда личное и сопричастное. Память - это неотъемлемая составляющая души. А душа - это то, что нас делает народом. Мы все как народ выросли из памяти о войне. Слишком много было крови, слишком дорогой была цена, а потому и забронзовело. И это не плохо.
И еще память - это всегда долг. Стоит перед моими глазами бабушка Валя, мнет пожелтевшими пальцами папироску, вздыхает и говорит своим хриплым голосом: "Ты уж там, девка, давай живи за меня. Кавалера себе найди. Да уж чай есть уже. Вон ведь какая вымахала - вся аж изнутри трещишь. Замуж выходи, детей нарожай. За меня, за тех, кого я не родила. Мальчонку да девчонку…"
Выйду, баба Валя, и детей рожу. И мальчонку, и девчонку. И кто б там у меня ни был, Валей назову. В память. В мою память. В память о бабе Вале и тысячах таких, как она.
Иначе действительно, зачем нужна память о войне, если мы не можем вместить ее в свою жизнь и свое сердце?

И руки русских Богородиц мою качали колыбель
Принято говорить: «Я люблю Родину, я люблю Россию?» А что такое Россия?
Я по-настоящему никогда об этом не задумывалась, потому что есть вещи, сущность которых больше, чем просто определение в словаре. Вот что такое небо? Что такое хлеб? Что такое вода в родниках, солнце, встающее над полем, радуга после летнего дождя, первый снег, последний листок, падающий с дерева осенью? Определение в словарях общее, восприятие у каждого свое.
Открываю большой энциклопедический словарь, читаю: «Российская Федерация (Россия) - государство в восточной части Европы и в северной части Азии. Площадь-17 075,4 тыс. км 2». Население 148,4 млн. человек (1994), городское 73% Русские составляют 81,5% (1989, перепись); проживает 100 народов Большинство верующих - христиане, главным образом православные, остальные - мусульмане, буддисты и др. В России 1066 городов, 2270 поселков городского типа (на 111994) Столица – Москва…»
Все правильно, это про Россию. А можно еще тысячу книг прочитать, Интернет облазить и еще набрать определения. Это даст информацию о территории, но не даст ощущения Родины.
Может быть, обратиться к «гласу народа», ведь издревле vox populi- vox dei. Интересная задача. На перемене беру блокнот и начинаю напрягать умы однокашников и товарищей по учебе.
Вопрос один для всех: «Что такое Россия?». Ответ, в большинстве, у всех для меня также один: «Ну, это… страна».
Конечно, есть варианты: «Ну, это… Родина (земля, территория, Отчизна»)
Есть философы:«Умом Россию не понять, аршином общим не измерить»
Есть с претензией на знание истории: «Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет»
Есть шутники: «Россия- страна фасадов»
Но, самое интересное, кто бы и что не отвечал, после первых слов напрягается тело под кадетским кителем, глаз прищуривается бдительно и бровь приподымается: «А тебе, зачем это надо?» И столько в этом звучит бдительности, словно попыталась я выведать великую тайну, а потом в «Wikkileaks» Асанджу продать.
А, может быть, действительно, - это наша самая великая тайна?
Писал же Николай Бердяев еще в 1915 году в статье «Душа России»»: «Если народы Запада принуждены будут, наконец, увидеть единственный лик России и признать ее призвание, то остается все еще неясным, сознаем ли мы сами, что есть Россия и к чему она призвана? Для нас самих Россия остается неразгаданной тайной».
Да мы Бердяева не проходим. А если я и знаю о том, что он писал, то только потому, что случайно наткнулась на эту работу. Бердяев был философ, свою работу написал мудро, приводя исторические факты, анализируя источники, сопоставляя, размышляя, выводя одно из другого. А в финале вечное: «Для нас самих Россия остается неразгаданной тайной».
Так и выходит, что каждому суждено из нас определять для себя лично: что такое Россия, что такое Родина, что является ее символом, к чему любовь прикладывать.
У каждого своя Россия- матушка.
А у меня Россия- бабушка. Символом и истоком моей любви к земле, на которой я живу является моя прабабушка Анастасия. Если бы сейчас мне кто доверил нарисовать образ России, лицо моей родины, то я, не задумываясь, начала бы рисовать свою прабабушку, свою дорогую бабу Настю.
Седые волосы, утянутые в косу и закрученные руликом, гребенка, белый платок, темное платье, лицо в морщинах, голубые, почти прозрачные глаза, выцветшие за годы.
Ее уже давно нет на свете, а я помню и голос ее, и смешную манеру ходить, переваливаясь, и, особенно, помню ее руки.
Темные, морщинистые, покрытые узлами вздувшихся вен, выпирающие буграми деформированных суставов, иссеченные заросшими шрамами и белесыми пятнами старых ожогов. Но это были красивые руки. Кисть у бабушки была узкая, пальцы длинные, подвижные. В молодости вообще бы, наверное, составили зависть любой женщины. Дворянские руки, а достались крестьянке.
Правда жизнь их перекрутила, перекрасила, изморщинила, но красоты не отобрала.
Гадалки по руке читают будущее, а по руке моей прабабушке можно читать прошлое. Руки потемнели еще в детстве от постоянной работы на земле. У крестьян белых да мягких рук не бывает. Земля въедается в кожу навечно, серп и рукоятка косы замозоливают ладонь до твердости камня.
Руки покрылись морщинами в молодости и распухли в суставах от холодной воды, когда стирала одежду на всю свою раскулаченную семью на мостках Нарымского лагеря в Сибири.
С той поры и хромота. Распорола ногу насквозь, когда бежала из лагеря сквозь тайгу, не зная пути, и таща за собой младшего брата и сестру. На погибель бежала. Но хоть какой-то был шанс в живых остаться. А в лагере смерть была неминуема. Бог сберег, на станцию вывел.
Шрамы на руках от другой жизни – фабричной. Ситцы ткала на ткацкой фабрике, а ткацкий станок безжалостен. Чуть зазевалась и бьет по рукам. Слава богу, что пальцев не оторвало как у других.
Ожоги от войны. Съела руки аккумуляторная кислота. Заправляла аккумуляторы для танков до самого 45 года.
Вены, вздувшиеся от жизни вообще, от постоянного труда и напряжения. Никогда не отдыхала моя прабабушка, и руки ее были в постоянной работе.
И это были очень сильные руки, до самой старости. Они вынянчали и подняли 12 детей, обиходила несчитанное количество внуков, и силы их жизненной хватило и на нас- правнуков.
И до самой смерти на руках моей прабабушки держался весь дом. Это были очень волшебные руки. Она могла из ничего сделать чудо. Из тряпочек сделать коврик, из старой кофты - новый шарфик, из сухого хлеба - пирожное, из клочка сухой земли - цветник. В этих руках никогда и ничего не пропадало. Для них не было ненужных вещей: все штопалось, все ремонтировалось, все восстанавливалось.
Память прабабушки Анастасии - это память о ее руках. Мне казалось, что я таких рук больше не увижу никогда. Но я ошибалась.
Я готовила доклад о русских иконах, образах богородиц и в библиотеке листала огромный красивый альбом с репродукциями икон. И как - то получилось так, что я несколько раз возвращалась на страницу с иконой Владимирской Божьей матери.
Не могла понять, что меня так привлекает на этой иконе, до тех пор, пока не рассмотрела руки Богородицы. Меня поразило то, как похожи руки Богоматери на руки моей прабабушки. Такая же темная, узкая ладонь, также держит она ее лодочкой.
Да и лик Богородицы имел что-то неуловимо общее с лицом моей прабабушки Анастасии. Я поделилась этими размышлениями с моей мамой, а она сказала: «Наверное, все настоящие русские женщины похожи на Богородиц. Недаром ведь Россию называют Богородичной страной».
И как -то встало у меня все в душе и определилась я с образом Родины. Для меня образ России - образ Богородицы. Это вечно святой, трудолюбивый, несущий в мир добро, жертвенный образ. Этот образ родился во мне от любви к моей прабабушке, передан ее теплом, ее Верой.
Редко, но захожу в церковь. Ищу глазами образ Владимирской Божьей матери. Эта икона есть почти в каждой русской церкви. Зажигаю свечу перед иконой, целую руку Богородицы, крещусь и читаю молча, про себя, вдумываясь в каждое слово, как учила бабушка:

Царице моя преблагая, надеждо моя Богородице,
Приятелище сирых и странных предстательнице,
Скорбящих радосте, обидимых покровительнице!
Зриши мою беду, зриши мою скорбь,
Помози ми яко немощну, окорми мя яко странна.
Обиду мою веси, разреши ту, яко волиши:
Яко не имам иныя помощи разве Тебе,
Ни иныя предстательницы, ни благия утешительницы,
Токмо Тебе, о Богомати, яко да сохраниши мя
И покрыеши во веки веков.
Аминь.

И молюсь я в этот момент не только Богородице, но и России.
Переводя сердцем слова молитвы: Россия моя - защита обиженных, скорбящих покровительница, защити меня, помоги и утешь в слабости, дай сил для жизни, развей мои сомнения, позволь жить достойно.
И поминаю я в этот момент и прабабушку свою. Не сомневаюсь, что воздалось ей по вере и трудам и находится она сейчас в раю. И туда, к райским небесам обращаюсь: «Бабуля моя Настя, не оставь без помощи и поддержки. Помоги в жизни, как и раньше помогала, защити меня от бед, прикрой от проблем»
И сливается три мои молитвы в одну, ту, которая идет из самой глубины сердца и души моей.
Я Россию понимаю через Веру. С этим мне жить легко и просто. И не надо мне искать сложных определений патриотизма. Есть для меня одно и самое главное. Я его нигде не вычитывала – оно родилось во мне, а может, передалось прабабушкой моей, скатилось из ее добрых рук как пасхальное яичко.
Патриотизм- это когда сливаются Душа и Родина в одном понятии Веры! Это не предать, от этого не отказаться, это вечно. Я, думая об этом, четверостишье сочинила, которым и закончу все, сказанное выше: 

Путь счастья нами весь не пройден
Все впереди еще, поверь,
Коль руки русских богородиц
Твою качали колыбель.

Комментариев нет:

Отправка комментария

Здесь можно оставить отзыв о конкурсной работе участника: